Россия на Балканах
Балканы в эпицентре международных событий
и новая стратегия России
Россия на Балканах
Балканы в эпицентре международных процессов
Всякий русский без малейшего труда может узнать все подробности про немцев, французов, англичан, итальянцев, турок, американцев. Казалось бы, что за границей живут только чужие племена. А между тем далеко на запад и юго-запад от границы русского царства простираются народы, которых речь понятна русскому, которых предки составляли с предками русских одно племя и большая часть которых исповедуют нашу православную веру и молятся Богу на том же языке русских, что и мы. Эти народы — братья русских и любящие русских как братьев — называются славянами…[1].
А.Ф. Гильфердинг, российский историк и дипломат
Так 150 лет назад ставил проблему изучения стран и народов Балканского полуострова российский историк и дипломат Александр Федрович Гильфердинг, служивший консулом в Боснии и Македонии. Являясь представителем славянофильской ветви русской общественной мысли, он, тем не менее, был далек от идеалистических и метафизических построений, предпочитая оценивать ситуацию в регионе прагматично и конкретно. Сегодня рассуждения и оценки А.Ф. Гильфердинга были бы весьма полезны новому поколению дипломатов и экспертов, интересующихся ситуацией в Юго-Восточной Европе.

В 2016 г. вышла новая Концепция внешней политики России. Отсутствие понятия «Балканы», «Сербия», «Юго-Восточная Европа» в ее тексте наглядно отражает степень влияния России и имеющихся на этот счет соображений. Говорится лишь о «Европе», «Евро-Атлантическом регионе». Впрочем, называть Балканы частью евроатлантики тоже было бы не совсем верно, поскольку за последние годы в регионе значительно выросло экономическое, политическое и идеологическое влияние других важных игроков, в том числе новых игроков. Это, прежде всего, Китай, а также Турция и ряд ближневосточных государств.
Наличие на фрагментированном постконфликтном балканском пространстве большого числа игроков, имеющих расходящиеся интересы, показывает, что ситуацию в регионе корректнее оценивать не в парадигме конфликта «Россия — Запад» или «Россия — Запад — Китай», а в парадигме многосторонней конкуренции, которая при определенных обстоятельствах может эволюционировать до описанного Т. Гоббсом «естественного состояния».
Эти обстоятельства вынуждают произвести детальное рассмотрение присутствующих в этом сложном регионе игроков и их интересов. Данный анализ необходим как в теоретическом, так и практическом отношении. Он позволит обозначить весь комплекс существующих в регионе противоречий, определить точки совпадения и расхождения интересов для экспертного диалога, снизить вероятность повторения конфликтов в регионе. С точки зрения интересов России данный анализ поможет более точно оценить позиции России в Юго-Восточной Европе и выработать стратегию взаимоотношений со странами региона.

Балканы важны и в контексте отношений Россия — Европа, Россия — ЕС и Россия — НАТО. В перспективе регион может занять далеко не последнее место в формирующейся архитектуре отношений с двумя соседями России — Китаем и Турцией. Это регион, где проживает культурно близкое и политически лояльное России население, которое можно найти не только в Сербии [2], но и других странах. Следовательно, именно здесь позиция России может найти наибольшее понимание и поддержку.

Однако влияние России на Балканах меньше, чем принято считать в западном информационном пространстве, спекулирующем на «российской угрозе». Вступление в НАТО в 2017 г. Черногории и расширение военной инфраструктуры и логистической системы Альянса на территорию Македонии, Боснии и Герцеговины отражает проблемы и недостатки внешней политики России. Если задачей России в 2000-е гг. была «остановка расширения НАТО», то она рискует быть невыполненной. Подключение к этим процессам Сербии, с которой у России существует формат стратегического партнерства, усложняет картину и делает Россию «помехой» с точки зрения евроатлантической интеграции. Равным образом увеличение присутствия Турции, арабских стран, Китая, размывает «историческое» присутствие в регионе, делая его менее значительным и сводя его в категорию «культурно-фольклорного», при том что и здесь влияние Москвы далеко не бесспорно [3].

Сегодня российская стратегия, основанная на реактивном подходе и выделении эксклюзивных партнеров, лишь ограниченно способна дать ответы на обозначенные вызовы. Необходим инклюзивный подход, основанный на широком видении региональных процессов, динамики происходящих изменений. Выработке этого подхода и посвящен данный доклад.
Россия на Балканах
Юго-Восточная Европа сегодня
…Стало быть, за границей есть семь народов, которых речь звучит как наша, и которые зовут нас своими братьями; а между тем мы ничего не знаем о них, а знаем про чужие народы, про французов, немцев, американцев и турок. Отчего же это?

Во-первых, оттого, что заграничные славяне не составляют особых государств, а находятся под властью других народов, отчасти немцев, отчасти турок. Немцы и турки господствуют и распоряжаются в их землях, и потому слышно только про немцев и турок, а что делается со славянами под их управой — это менее заметно.

Во-вторых, слишком много людей на Руси привыкли смотреть на мир Божий не так, как он есть, а так, как его показывают нам иностранцы — французы, англичане и немцы, от которых мы думаем позаимствовать всякую премудрость; иностранцы же стараются как можно меньше говорить о славянах, для того чтобы, по возможности, скрыть их от наших глаз и от глаз всего человечества. В том их расчет, особенно расчет немцев, и понять этот расчет очень легко… Иностранцы боятся дружбы этих восьми миллионов славян с нами, потому что Россия сделалась бы от этого еще сильнее. Цель французов, а в особенности англичан и немцев, та, чтобы мы чуждались турецких славян; они хотят добиться того, чтобы турецкие славяне перестали надеяться на Россию…» [4].
А.Ф. Гильфердинг, российский историк и дипломат
Так в 1860 г. оценивалась ситуация в Юго-Восточной Европе из имперского Петербурга. Проходят столетия, империи уходят в прошлое… Как оценить ситуацию на Балканах сегодня?

В региональном измерении ключевыми вопросами являются ситуация в Боснии и Герцеговине (проблема централизации и статус Республики Сербской) и Македонии (проблема смены названия и формат отношений с соседями). Перемены в этих республиках, как и в ситуации с вовлечением в НАТО Черногории в 2015­–2017 гг., проводятся под лозунгом борьбы с «подрывным российским влиянием». Особняком стоит ситуация в Косово и проблема сербского меньшинства на Севере края, получившая новое измерение после подписания Брюссельского соглашения 19 апреля 2013 г. [5]

В макрорегиональном измерении ситуация в Юго-Восточной Европе определяется сочетанием растущего транзитного значения региона и периферийного положения в социально-экономическом смысле.
Ситуация в регионе складывается из нескольких компонентов:
1
Процессы, происходящие в ЕС
Экономическая несбалансированность европейского интеграционного объединения, проблема центр-периферия, кризис двухпартийности — все эти обстоятельства прямо или косвенно влияют на состояние политических систем балканских стран, экономическую динамику, рост евроскептицизма. Экономический кризис 2008 г. обнажил серьезные внутренние проблемы, характеризующиеся растущим объемом внешнего долга, высокой безработицей [6], ростом цен на коммунальные услуги и периферийным характером экономического уклада. Прервалась наметившаяся в первой половине 2000-х гг. тенденция сближения Восточной и Западной Европы по уровню благосостояния. Как следствие обостряется проблема экономической миграции. Отток населения с юго-восточной периферии в страны-лидеры ЕС особенно бьет по экономически важным сельскохозяйственным регионам Балкан [7]. Обостряются проблемы пограничного контроля, трансграничной преступности, нелегальной миграции.
2
Регион вступает в фазу инфраструктурного обновления
Оно стимулируется как Евросоюзом, так и внешними игроками, такими как Китай (покупка доли в 51% в порту Пирей), Россия (проекты РЖД в Сербии), США и Турция (строительство автомагистрали в Косово и шоссе Белград-Сараево), Арабские Эмираты (проект «Белград на воде») и др. Хотя это обновление носит догоняющий и, возможно, половинчатый характер, оно является фактом и происходит во всех странах, связанных с т.н. европейским Коридором X (Греция, Македония, Сербия, Хорватия). Экономические инвестиции могут быть увязаны с политическими обязательствами по отношению к местным элитам — причем не только со стороны ЕС, связывающего свою экономическую помощь с обязательствами по политическому и правовому реформированию.
3
В целом Балканы возвращают свою транзитную роль
Они становятся важной территорией с точки зрения «Экономического пояса Шелкового пути» — китайского проекта доставки китайских товаров в Европу. Далеко продвинулась реализация проекта «Турецкий поток». Именно поэтому к Балканам сегодня целесообразно относить Грецию — как «точку входа» для китайской логистики, российско-турецких и европейских газопроводов.
4
Балканы становятся полем пересечения интересов глобальных игроков и негосударственных акторов
С начала 1990-х гг. Турция усиливает позиции в регионе. В 2000-е гг. увеличилось экономическое и инвестиционное присутствие России на Балканах. В 2010-е гг. в регионе увеличил присутствие Китай. Значительные инвестиции были сделаны странами Ближнего Востока.

Конфликт в Сирии и возникновение ИГ подняли проблему исламистских военизированных формирований и беженцев, которые ищут путь в Европу через Балканы. Наконец, традиционно высоким является влияние криминальных группировок, связанных с контрабандой оружия, наркотиков и других запрещенных товаров. В условиях политической нестабильности данные организации, отличающиеся устойчивостью структуры в силу ее гибкости, могут стать важным фактором, определяющим региональную повестку.
5
Нестабильная внутриполитическая ситуация
С 2010 г. практически все страны региона — от Словении и Хорватии на северо-западе, до Болгарии на юго-востоке — столкнулись с той или иной формой политического кризиса [8]. Наряду с социально-экономическими проблемами это обнажило проблемы государственного управления и развития, качества политических элит и институтов, уровня поддержки населения.

Проблемы и угрозы, исходящие из «мягкого европейского подбрюшья», вынуждают Брюссель не торопиться с евроинтеграцией Балкан и рассматривать варианты консервации ситуации. Последние 4 года показали, что приоритетом политики Брюсселя является решение проблем «югославского наследства» (территориальные и приграничные споры, косовский вопрос, македонский сюжет) в ущерб экономическому развитию и выстраиванию гражданских и правовых институтов. Как следствие откладывается качественная модернизация региона. Согласно обнародованному в феврале 2018 г. «плану Юнкера» принятие новых стран из числа балканских в Евросоюз (конкретно Сербии и Черногории) возможно лишь после 2025 г.
В конечном итоге нынешнюю ситуацию можно определить как сочетание двух противоречивых тенденций. С одной стороны, наблюдается тенденция к выстраиванию транзитных маршрутов — логистических (Один пояс — один путь, Коридор X) и энергетических («Турецкий поток», газопровод TAP, региональные интерконнекторы). С другой стороны, возникает перспектива создания на Балканах буферной зоны, защищающей Евросоюз как от традиционных балканских проблем, так и от альтернативного политического влияния.
Россия на Балканах
Интересы ведущих акторов
Сегодня в регионе прослеживается влияние девяти разных по степени значимости, возможностям и преследуемым целям акторов. Для наглядности назовем их «плеймейкерами» — тех, кто задает тон, «фланговыми игроками» — тех, кто оказывает значительное, но не системное влияние, «ролевыми» — тех, кто имеет ограниченную либо не до конца сформулированную повестку, а также «джокерами» — тех, чья роль и задачи либо ситуативны, либо слабо прогнозируемы. Такое разделение представляется условным, но оно в значительной мере отражает реальный расклад сил.

Очевидно, что наибольшие возможности для влияния в Юго-Восточной Европе сегодня имеют США, ЕС, Китай — их будет правильным назвать «ведущими акторами» или «плеймейкерами».

Традиционно значительное влияние в регионе имеют Великобритания, Турция и Россия. В силу географического положения, политического и экономического влияния было бы правильнее отнести их к «акторам второго порядка» или «фланговым игрокам».

Наряду с этим просматривается влияние Вишеградской группы при участии Австрии, а также арабских нефтяных стран, которые в перспективе могут претендовать на роль «акторов второго порядка», а сегодня, скорее, являются «ролевыми игроками».

Отдельную категорию составляют т.н. «негосударственные акторы» (исламисты, беженцы, организованная преступность, полусистемные и внесистемные политические силы). Не имея субъектности в полном смысле, они, тем не менее, являются составной частью региона. По этой причине их можно назвать «джокерами». В силу своей специфики «джокеры» могут действовать как во взаимодействии друг с другом, так и вступая во взаимодействие с акторами более высокого уровня. Наличие «джокеров» повышает уровень непредсказуемости в регионе.
Плеймейкеры
США
1) Усиление экономического присутствия в Центральной и Юго-Восточной Европе; продвижение альтернативных энергетических проектов; создание собственных цепочек логистики;

2) создание новых механизмов политического взаимодействия в регионе;

3) расширение военного присутствия посредством создания новых военных баз в Албании, Греции и других странах Юго-Восточной Европы. В перспективе — перегруппировка южного фланга НАТО.
ЕС
1) Политическая стабилизация региона; урегулирование территориальных противоречий; вовлечение ЕС в интеграционную парадигму, но без гарантий членства. Недопущение складывания широкого евроскептического блока из стран Центральной и Юго-Восточной Европы;

2) снижение фактора «внешних игроков»; ослабление влияния России; стабилизация влияния Китая, Турции и ближневосточных стран;

3) создание новой экономической парадигмы для стран региона, претендующих на членство в ЕС. Продвижение альтернативных энергетических проектов. Создание работающего логистического маршрута на турецко-средиземноморском направлении (Коридор X).
Китай
1) Расширение политического и экономического присутствия в сфере влияния ЕС и США;

2) реализация концепции «Один пояс — один путь»; осуществление сопутствующих инфраструктурных, модернизационных и инвестиционных проектов;

3) повышение транзитного значения региона.
Фланговые игроки
Великобритания
1) Продвижение собственных механизмов взаимодействия с ЕС и НАТО посредством Берлинского процесса ЕС, миссий KFOR, EUFOR, аппарата Высокого представителя в БиГ;

2) ослабление влияния России и «внешних игроков»;

3) содействие планам США; расширение возможностей для собственного экономического и политического влияния.
Турция
1) Расширение политического влияния на Балканах — создание пространства для маневра в отношениях с США, ЕС, Китаем и Россией;

2) расширение культурного и экономического влияния, «оттоманизация» региона;

3) продвижение проекта «Турецкий поток», вовлечение в транснациональные логистические проекты, создание собственной системы логистики.
Россия
1) Сохранение экономического присутствия в регионе. Подключение к региональным транзитным проектам в целях повышения своей роли в мировой экономике;

2) сохранение исторически обусловленного политического и культурного влияния;

3) уход от парадигмы конфронтации — поиск моделей бесконфликтного взаимодействия с ЕС и НАТО.
Ролевые игроки
Вишеградская группа
1) Вовлечение в интеграционные процессы и ускорение членства Балкан в ЕС; в песпективе — создание «евроскептической оппозиции» в рамках ЕС;

2) реализация центральноевропейских экономико-политических инициатив (Троеморье, Западнобалканский фонд);

3) повышение уровня защиты от террористических и гуманитарных угроз.
Арабские нефтяные страны
1) Создание собственных механизмов сбыта углеводородов в Южной, Центральной и Юго-Восточной Европе (в т.ч. через «Турецкий поток»);

2) расширение экономического присутствия в Европе; подключение к трансконтинентальным и логистическим проектам;

3) расширение гуманитарного и культурного присутствия.
Джокеры
Джокеры
1) Использование региональных транзитных маршрутов, создание транснациональных преступных группировок;

2) расширение демографической и материальной базы для террористических движений; продвижение радикальных и популистских идей;

3) продвижение интересов внешних акторов «непрямыми методами» [9].
Таким образом, в регионе существуют три группы акторов («ведущие», «акторы второго порядка», «претенденты», «джокеры»). Наличие в данной картине элемента «иерархичности» предполагает взаимодействие между акторами различных уровней для продвижения их интересов.

Хотя в данной расстановке присутствуют структурные элементы (расширение ЕС и НАТО), нельзя не заметить, что интересы ведущих акторов (прежде всего США и ЕС) не являются полностью тождественными. Так, интересы США более прагматичны, эгоистичны и затрагивают военно-политическую сферу, в то время как ЕС вынужден заниматься вопросами экономического развития и политического урегулирования. В области экономики и энергетики США, скорее, являются «спойлером» по отношению к ЕС, в то время как Россия и Турция могут претендовать на роль «конструктивного партнера» Европейского союза. Данные обстоятельства развязывают руки Китаю, который реализует в регионе собственную программу действий.

Поскольку Россия относится к группе акторов второго порядка, в формирующейся сегодня структуре взаимоотношений наиболее очевидной для нее представляется роль партнера одного из «высших» акторов (США, Китай, ЕС). Впрочем, альтернативные конфигурации гипотетически возможны.
1. Гильфердинг А.Ф. Славянские народы в Австрии и Турции. СПб, 1860 // Александр Гильфердинг. Россия и славянство. М., 2009. С. 33-34.
2. Согласно социологическому опросу, проведенному Белградским центром политики в области безопасности (Beogradski centar za bezbednosnu politiku) в марте 2017 г., 36% опрошенных считают влияние России на внешнюю политику Сербии безусловно позитивным (для сравнения влияние Германии позитивным считают 9% населения, ЕС — 7%, США — 2%). 23% выступают за создание политического союза между Сербией и Россией, 32% населения Сербии готово проголосовать за вступление в Евразийский союз. См.: Stavovi građana o spoljnoj politici Srbije. 08.03.2017. S. 15-25.
3. Проблема автокефалии украинской церкви говорит о тенденции к фрагментации и усложнении восточнохристианского пространства. Данный вопрос может быть поставлен в контекст проблемы автокефальной черногорской православной церкви и македонской православной церкви, которые не признаются сербской православной церковью — прим. Авт.
4. Гильфердинг А.Ф. Славянские народы в Австрии и Турции. СПб, 1860 // Александр Гильфердинг. Россия и славянство. М., 2009. С. 33-34.
5. Брюссельское соглашение или Договор о нормализации отношений между Белградом и Приштиной состоит из 15 пунктов, подразумевающих создание в Косово единой централизованной судебной системы и структур безопасности при умеренной автономии (Ассоциации сербских общин) и гарантии определенного присутствия в госструктурах для сербского населения, расположенного преимущественно на севере края. Отдельные положения договора касаются урегулирования вопросов по энергетике и телекоммуникациям. Статья 14 договора утверждает, что ни одна из подписавших договор сторон не будет блокировать или просить другие стороны блокировать в их прогрессе на пути в ЕС.
6. Так, в благополучной Словении безработица в 2015 г. составляла 11,6%, а за чертой бедности проживает 13,5% населения, уровень безработицы в Сербии составляет 18,9%, в Хорватии 19,5% проживают за чертой бедности. См.: CIA The World Factbook.
7. Для Хорватии таким регионом является Славония (восточная Хорватия). С 2011 г. по 2018 гг. население Восточной Хорватии сократилась с 806 до 755 тыс. человек. Основной причиной сокращения населения является экономическая миграция в страны Западной Европы По оценкам хорватских демографов, к 2030 г. население Славонии сократится до 656 тыс. человек, причем доля населения в возрасте от 65 лет и выше будет в два раза превышать долю молодого населения (до 14 лет), что ограничит производительные возможности в области сельского хозяйства и промышленности. См.: Može i gore: do 2030. Slavonija će izgubiti još sto tisuća stanovnika. Večernji List. 2018. 22.01.
8. В 2010 г. возник долговой кризис в Греции. В феврале-марте 2013 г. разразился энергетический кризис в Болгарии, спровоцированным увеличением цен на электричество (вследствие принятого в марте 2012 г. решения о заморозке строительства АЭС «Белене»). Результатом кризиса стали масштабные социальные протесты и отставка премьер-министра Б. Борисова 12 марта 2013 г., который, однако, вскоре снова сумел переизбраться на свой пост. На этом фоне весьма незаметно и не так остро прошли перемены в Словении, где на выборах 2014 г. проиграли старые партии и пришла совершенно новая центристская партия премьер-министра М. Церара, объявившая о том, что Словении требуется «новая политическая культура», а двухпартийная система изжила себя. В 2014 и 2016 гг. прошли массовые акции протеста в Боснии и Герцеговине. В 2014 г. они затронули мусульманскую часть Боснии и получили название «Боснийская весна» (3-10 февраля 2014 г.). 14 мая 2016 г. центром протестной активности стала уже столица Республики Сербской Баня-Лука, где состоялись два параллельных митинга — за и против президента Республики Сербской М Додика. 27 сентября 2015 г. начались акции протеста в Черногории. В это же время развивался правительственный кризис в Хорватии, где парламентские выборы ноября 2015 и сентября 2016 гг. (внеочередные) сопровождались известными трудностями при формировании коалиции. По сути, в этот период Хорватия находилась без работоспособного правительства. Вскоре же после создания такового возникла еще одна проблема — банкротство крупнейшей госкомпании «Агрокор», состояние которой оценивается в 15% ВВП Хорватии. В первой половине 2016 г. в Сербии состоялись 4 крупные демонстрации по разным поводам: подписание соглашения о логистике с НАТО, неоднозначные результаты парламентских выборов, протесты против строительного проекта «Белграда на воде». В 2017 г. на следующий день после победы А. Вучича на президентских выборах 2 апреля (55%) начались акции протеста, которые продолжались 58 дней (3 апреля-31 мая 2017 г.).
9. В категориальном понимании английского историка Б. Лиддела Гарта. См. например: Лиддел Гарт Б. Стратегия непрямых действий. М., 1999 г. С. 403-410.
Руководители авторского коллектива
К.полит.н., зам. декана, доцент, Факультет мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ, старший научный сотрудник Института Европы РАН, эксперт РСМД
К.и.н., старший научный сотрудник Института славяноведения РАН, эксперт РСМД
Авторы — студенты НИУ ВШЭ:
Иван Борисов, Регина Мустафина, Марина Максименко, Масрур Ризаев, Анна Смирнова, Юлия Тюшкевич, Алена Федоренко, Клавдия Чернилевская.

Made on
Tilda